– Позвони срочно вчерашнему следователю, он очень просил.

– Мужика по «сотке» задержали?

– Да, ночью увезли в ИВС.

Дима открыл дверь, нашел телефон следователя и набрал номер.

– Алло, привет, это Дима.

– Ага, здорово! Ну, ты молодец! Что ты ему наговорил?

– А что случилось?

– Он признался! Представляешь, полностью признался! В присутствии адвоката. Дал весь расклад на протокол, мало того, попросил бумагу, чтобы накатать собственноручно чистосердечное признание. Сказал, куда скинул топор. В канализационный люк рядом с подъездом! Сегодня поедем и изымем. Ну, ты мастер! Такого ухаря колонул! Скажи честно, неужели ни разу не приложился?

– Нет, я не умею.

– Чем же ты его разговорил?

– Да не знаю, так, за жизнь поговорили, за душу, за Бога. Он, наверное, осознал.

– Ну, ладно, осознал так осознал. Давай, Дим. Найдем топор, мужик наш, даже если потом пойдет в отказ.

– Помощь нужна?

– Да, если можно, машинку раздобудь. От прокуратуры далековато добираться.

– Сделаю.

– Давай часикам к двум.

– Хорошо.

Дима положил трубку и подошел к окошку своего маленького кабинета. Получив порцию холодного осеннего ветра, дующего через треснувшее стекло, он поежился и вернулся за стол.

В зале небольшой, но довольно комфортной рюмочной сидело всего двое. Заведение открылось недавно, местная шатия-братия еще не успела пронюхать о его существовании и поэтому не портила его внешний вид своим. По окнам барабанил холодный дождь, здесь же было довольно жарко.

Один из собеседников кивнул на темно-коричневую бутылку коньяка:

– Давай, Дим, не томи.

Дима поправил очки и раскупорил «Лезгинку».

– Здесь натуральный коньяк, думаю, живы будем.

Он разлил огненный напиток по двум взятым у девушки за стойкой высоким стаканам.

– За что?

Дима наморщил лоб:

– Не знаю. Давай так.